«В голове музыка играет, в груди как будто ребенок плачет»
Фото: Алина Ярхамова

Фото: Алина Ярхамова

Корреспондент «Русской планеты» узнала, почему врачи скорой помощи любят свою работу

Темным коридором третьей подстанции скорой помощи Курска я иду за симпатичной энергичной женщиной лет сорока — заведующей Ириной Черных. Ирина Михайловна входит в кабинет.

– Здесь у нас сидят статисты, которые обрабатывают карты с вызовов за сутки, — перед мониторами сидят три женщины и вносят в компьютеры данные. — Они сортируют, сколько было скорых вызовов, сколько неотложных, и всю остальную информацию.

За следующей дверью — «мозговой центр» скорой помощи, диспетчерская. Здесь работает старший врач. К нему поступают данные обо всех ДТП, несчастных случаях и криминальных «разборках», которые случаются в городе. Кроме того, он комплектует бригады «скорой» и закрепляет за ними машины, руководит диспетчерской. Здесь всегда гомон, трезвонят телефоны, монотонные голоса диспетчеров сливаются в единый гул.

– Скорая помощь, диспетчер 33 слушает, здравствуйте. Что случилось у вас? Адрес какой? 1 Ж, квартира 10? Подъезд, этаж какой? Телефон, будьте добры. Полис, паспорт приготовьте, ожидайте скорую помощь.

– Все, диспетчер принял вызов, — рассказывает Ирина Черных. — Этот вызов сразу появляется на экране у главного диспетчера. Она знает, какие бригады сейчас свободны (такое редко бывает), знает, где они находятся, и передает этот вызов ближайшей к указанному адресу бригаде. Пойдемте дальше.

Мы снова движемся по коридору. Из окна виден двор, в котором стоит одна машина «скорой».

– Всего у нас 44 машины, но здесь, конечно, столько не собирается. Эта приехала, чтобы забрать фельдшера. Все бригады получают вызовы по служебным телефонам, и с одного вызова сразу едут на следующий.

Дальше комнаты отдыха бригад (все закрыты, на месте никого нет) и кабинет старшего фельдшера. Фельдшер Марина сейчас работает с документами, но хотела бы вернуться в бригаду. Там — совсем другая работа. «Адреналин», — говорит она.

Ирина Черных много лет проработала на вызовах и с ностальгией вспоминает о тех временах.

– Я начинала работать еще в институте, на третьем курсе, раньше так можно было. Если бы так можно было делать и сейчас, думаю, решилась бы проблема с кадрами, потому что если человек приходит, будучи студентом, он, как правило, остается работать. Так и со мной вышло. Сначала работала на линейной бригаде, потом перешла на «битовскую» — бригаду интенсивной терапии. Уже третий год работаю заведующей. Но я и сейчас выхожу с бригадой на подработку, на ЭКГ — каждая суббота моя. И по ночам на вызовы иногда езжу.

– Выходить по ночам, работая на пятидневке? Это же невероятно трудно?

– Если сюда приходят, то уйти очень сложно, затягивает, — говорит Ирина Михайловна. — У нас нет такого, как в больнице — нет субординации и подобных понятий. Бригада работает вместе сутки и часто годами одним составом. Поэтому мы здесь — как одна семья, как родственники. У нас сейчас педиатр уходит, позвали ее в другое место, поспокойнее, она на пенсии уже — плачет, уходить не хочет.

– Скорая — как болото: либо сразу выходишь, либо затягивает на всю жизнь, — резюмирует фельдшер Марина.

Пока бригада, о которой я должна буду писать, находится на вызове, Ирина Михайловна заваривает чай и рассказывает.

– Один раз в три ночи приходит вызов, что плохо мужчине. Приезжаем, подходим к подъезду, за нами идет парень какой-то. Звоним по домофону в квартиру — дверь никто не открывает. Парень молча впускает нас в подъезд, идет за нами. Мы звоним в дверь — опять не открывает никто. Парень стоит у нас за спиной и говорит: «Это я скорую вызывал». Вроде нормальный на вид, не пьяный. Мы заходим в квартиру, в комнате лежит тело, накрытое простыней. Я пытаюсь добиться у парня, что произошло, он не отвечает, говорит только — сами посмотрите. Поднимаю простыню, а там подушки какие-то свернутые, тряпки, одеяла. У меня шок. Я понимаю, что у парня галлюцинации уже зрительные, смотрю ему в лицо — глаза бешеные, белая горячка. Я, как учили, начинаю громко тараторить, что мы вызовем специальную бригаду, что нужно бежать за оборудованием в машину, локтем толкаю фельдшера к выходу, бежим вниз — парень этот за нами, понял, что что-то не так, но мы успели в машину запрыгнуть — он только мне карман оторвал на куртке.

В ночь с понедельника на вторник поступил схожий вызов — «мужчине плохо». Выехала бригада, но спасать в этот раз действительно было некого: на объездной дороге был зарезан таксист.

– Почему сразу об этом не сказали — непонятно. Часто бывает, что говорят люди одно, а на деле — другое. Может, думают, раз ситуацию чуть-чуть приукрасить, то скорая быстрее приедет. А если помогать уже некому — спешить не будет. Так и получается, что кому помощь действительно нужна срочно, ждут машину, а те, у кого температура поднялась, но находчивости больше или страха — получают ее скорее.

«Ребенок, три года, посинел»

– Пойдем знакомиться, — в кабинет, где я жду бригаду, заглядывает женщина. — Мы перерыв взяли на обед.

В комнате отдыха бригады № 46 шумно и вкусно пахнет — за сутки положено всего полчаса перерыва, и работать в это время запрещено.

– Обед — это святое, — говорит Наталья Шульгина, врач бригады. За небольшим столиком сидят еще двое — фельдшер Анна Букреева и водитель Алексей Анатольевич. Все вместе они считаются одной из лучших бригад подстанции. Спрашиваю, неужели за сутки положено всего полчаса отдыха.

– Так и есть. Предполагается, что мы можем отдохнуть между вызовами, но, сами понимаете, машин всегда не хватает, кадров не хватает, так что мы с одного вызова — сразу на другой. Ночью бывает посвободнее, но это 50 на 50.

Врачи говорят, что вызовов за последнее время стало больше, чем раньше. Часто вызывают по пустякам, особенно старики — им одиноко, вот и звонят.

– Мы их называем «постоянными клиентами». Всех знаем уже. Только адрес назови — и сразу понятно, в чем дело. Бывает, одна бабуля звонит по 6-8 раз на день. Мы понимаем, что им скучно, поговорить хочется, но в сутки одна бригада может обработать от 20 вызовов, посчитайте, сколько из них приходится на таких стариков? А потом люди ругаются, что «скорую» долгу ждут.

Иногда и вовсе непонятно, по какому поводу люди «скорую» вызывают и какую бригаду на такой вызов отправлять.

– Женщина звонит, говорит: «У меня в голове музыка играет, а в груди как будто ребенок плачет». И что с ней делать? Другой вызов поступает: «Бабушка кряхтит второй день». Ну, бабушки вообще часто кряхтят, что ж теперь. Прошлой ночью тоже вызов: «Ребенок три года, посинел». Мы все бросаем, вылетаем, включаем мигалки, приезжаем — а он от страха посинел, у него заноза в пальце. Таких вызовов очень много, — рассказывают медработники.

«Думал, у меня рессоры на машине “полетят” — так они его “качали”»

Перерыв заканчивается быстро, и скоро мы едем на вызов — бабушка упала, разбила голову. Небольшой ветхий домик, не менее ветхая старушка слабым голосом рассказывает (записано со слов врачей):

– Вышла я свежим воздухом подышать и упала прямо с крыльца, пролежала час. Потом заметили меня, вот позвонили. Скрючивает меня кочергой.

Наталья спрашивает об имеющихся заболеваниях, ощупывает бабуле голову и грудную клетку. Анна снимает ЭКГ. Бабушка охает — здесь больно, и здесь, и здесь.

– Вам надо ехать в больницу, — выносит врач вердикт. — Ищите людей, нужно ее переносить.

На улице удалось остановить велосипедиста, который согласился помочь. Через некоторое время бабушку выносят на мягких носилках — помогают внук и родственница, которая вызвала «скорую». Везти нужно на другой конец города — с травмами принимает только четвертая поликлиника на Волокно, а у бабушки сломаны несколько ребер и, возможно, сотрясение.

Как только бабушку отправили в больницу, получаем следующий вызов — Клыкова, 39, мужчина 79 лет, плохо с сердцем. В дороге Наталья пытается мне объяснить, почему уже 16 лет работает на скорой и уходить не собирается.

– Работка у нас, конечно, веселая, всякое бывает: и бомжи, и наркоманы, и алкоголики. Но мы всех всегда лечим, хотя «уличные» вызовы не оплачиваются — эта клиентура страховой полис с собой не носит. Мы просто обязаны это делать. Иначе никак. И еще — в какой больнице ты сможешь испытать это чувство, когда спасаешь человеку жизнь? Это ни с чем не сравнимо. Невозможно объяснить, можно только увидеть.

– Я бы, кстати, вам сегодня это увидеть не пожелал, — обращается ко мне водитель, Алексей Анатольевич. — Это такой стресс, с ума сойти можно. На прошлой неделе они пытались человека одного спасти, на улице тепло, а от них пар идет, я думал, у меня рессоры на машине «полетят» — так они его «качали» (имеется в виду в виду непрямой массаж сердца. — РП.).

– Спасли?

В салоне становится тихо.

– Не смогли. Но мы сделали все, что могли, мы всегда делаем все по максимуму, здесь не существует выбора. Через окно за работой родственники наблюдали, один подошел потом и сказал: «Вы сделали все, чтобы его спасти, мы видели».

На Клыкова долго не задерживаемся — дедушка подписал отказ от госпитализации, у него оказался рак в четвертой стадии и в больницу ложиться он не хочет: «Помирать вот собрался». Еще и сердце забарахлило в последнее время. Сняли ЭКГ, сделали укол. Принимаем следующий вызов — мужчина, задыхается. В дверях врачей встречают клубы сигаретного дыма. Невозможно дышать. На диване сидит пожилой мужчина и курит сигарету за сигаретой, на полу валяются пустые пачки. У него рак легкого в 4 стадии, жена забыла сделать обезболивающий укол, вот знакомый и вызвал скорую. Анна делает ему укол — последнюю ампулу. Наталья звонит на подстанцию.

– Алло, мы едем «домой», нам «аптека» нужна.

Пока Анна идет за необходимыми лекарствами, у остальной бригады есть несколько минут перерыва. Наталья рассказывает о суевериях медработников «скорой».

– Ни в коем случае нельзя желать ничего бригаде, которая заступает на смену. Ничего. Никогда. Если скажешь: «Хорошей смены, ребят», — можно быть уверенным, что «домой» они только в ее конце и приедут. Будет куча вызовов. Еще бывает такое, что когда человек в помещении умирает, открываются двери, форточки. Один раз мы пытались спасти девушку, наркоманку. Ей 23 года было. В квартире был еще знакомый этой девушки и два фельдшера, Аня и Андрей, парень молодой, здоровый. Я ее реанимирую, она дышит еще. Начинает открываться входная дверь, я кричу: «Андрюха, держи дверь». Он всем весом на нее налегает, а оттуда как будто бьется кто-то. У него глаза, как блюдца, мужика, который нас вызвал, трясет. Как только дверь открылась, она умерла сразу.

– Тут же форточка разбивается в кухне, — добавляет вернувшаяся Анна, — там банки какие-то летят, все звенит и холод в квартире резко наступает, мы одетые, а нас трясет. А потом резко — опять тепло. Просто жуть.

Вообще, многое в работе врачей скорой кажется жутью — в том числе и зарплаты. С переходом на финансирование из Фонда обязательного страхования бумажной волокиты стало больше, а зарплаты у работников не изменились. Не только в Курске, но и в других регионах и без того напряженная ситуация еще более обострилась. Люди готовы идти на крайности — врачи скорой помощи в Уфе устроили десятидневную голодовку с требованием вернуть 50-процентную надбавку за работу в недоукомплектованных бригадах. Впрочем, в Курске такой надбавки никогда и не было. Фельдшер без стажа получает здесь до 14 тыс. рублей, работая почти на две ставки — сутки через сутки. Правда, в Курске существует система надбавок за выслугу лет — три года отработаешь, получишь 30% надбавки, пять лет — 50%. Максимальная — 80%. Не намного, но это все же улучшает ситуацию. Труднее всего приходится молодым врачам и фельдшерам без стажа, им приходится работать без доплат. Не хватает кадров, многие уезжают в Москву, где работник скорой получает 75-100 тыс. рублей.

– При всем этом мы регулярно получаем на врачей жалобы. Одна женщина написала, что врачи были заспанные, с красными глазами и без сочувствия на лице. А сама вызвала их в пять утра, потому что у ребенка была температура 36,8. Мы понимаем, что мы задерживаемся, что машина может долго ехать, но когда у нас работает 23 бригады вместо 44 — куда деваться? Они физически не успевают всегда приезжать моментально. Хотя, конечно, и пытаются.

Темная страница Далее в рубрике Темная страницаИстории репрессированных советской властью жителей Курска Читайте в рубрике «Общество» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»